Записи с темой: зимнее логово (список заголовков)
19:56 

Драконья зима, ч.1.

- А если перекинуться в дракона и всех их сожрать?
- Это очень плохая идея.
- Про овец ты так не говорила!
Варя кашлянула. Тогда про плохую идею твердил Кай. Три года прошло, а всё поминает! Да ладно ему, весело же вышло. А на второй раз - даже удачно.
- Овцу ты сначала стащил. И она в хозяйстве пригодилась. И на кухне.
- Люди, думаешь, не пригодятся?
- Во-первых, рабство объявлено незаконным. Во-вторых, готовить их будешь сам.
Если первое бы Кая не остановило, то на втором дракон с досадой выдохнул и скорбно оглядел людское поголовье. Очередь не продвинулась ни на дырку от бублика, и, кажется, вовсе отбросила ящера с его женщиной ещё ближе к двери.
Пожалуй, превращаться в здоровую чешуйчатую гадину с крыльями посреди чахлой лавки - в самом деле не лучшая затея (да ещё и за порчу имущества штраф потом влетит!), но, чёрт возьми, как же хочется!
- Варька-а-а, ну, может, ну его к лешему, этот базарный день, а? - на исходе второго часа в качестве вьючного дракона на терпком январском морозе надежда в Каевом взгляде переросла в горячую мольбу. - Я ещё овечку сопру! Или еды в качестве подношения потребую. А то пока очередь до нас дойдёт, там уже всё сметут.
"Как распознать женатого дракона, - пересмешница взглянула на Кая с сочувствием, но непоколебимо, и ящер сник. - Перестаёт переть себе женщин, тырит только еду".
- Жень, ты уверена, что нам это надо?
Варвара хмыкнула в кулак. Кажется, в очереди найдётся не один мужчина, разделяющий драконьи мучения.
- Что, здесь не скажешь: "Разойдитесь, я король?", да?
А вот это уже интересно.
- Не скажешь, - подтвердил мужчина, и уже по взгляду, которым тот окинул толпу, Варвара готова была признать в нём короля некого государства, которого каким-то ветром занесло в овощную лавку в оплоте магического разврата. Хотя, чего это, ветерок, судя по всему, был маленького роста и говорливый, потому что за людьми его - её - видно не было и "король" поминутно наклонялся.
Варька повернулась к Каю - и опешила.
Белобрысый тоже смотрел на "монарха" - и смотрел так, как смотрят на кита в небе. Мол, я знаю тебя, млекопитающее, но это последнее место, где я ожидал тебя увидеть!
"Млекопитающее" чутко, по-звериному, дёрнуло ухом, повело носом - и уставилось прямо на дракона.
Как оказалось, зеркалят они не только страдание в голосе, но и выражение глаз.
Мужчина слегка качнул головой и вновь склонился. Варе почудилось, что она расслышала тихий возглас - хотя в многоголосом гуле толпы расслышать именно спутницу "короля" было так же маловероятно, как найти затерянное в груде каевых железок кольцо - после чего "ветерок", кажется, попытался разглядеть Кая сквозь людей. Король смотрел на попытки с ехидной нежностью, после чего просто сгрёб свою подругу в охапку - и над толпой полыхнул алый платок, накинутый на плечи. Варька вскинула локоть, закрывая лицо - от неожиданности и яркого всполоха посреди января.
Ох, ну даже можно не проверять, какая у неё способность - разом щёки опалило, как от костра.
Как Кай вздрогнул, Варя почувствовала плечом. Молодая женщина радостно вскрикнула, протянув зазвеневшие браслетами ладони, спохватилась, что так она до дракона не дотянется, саданула свой насест пяткой и, вновь оказавшись на твёрдом полу, бойко заработала локтями, пробивая средь людских тел тропинку к застывшему и не отрывавшему от неё взгляда звероящеру.
Огонь признал огонь. Саламандра - дракона.
Кажется, Варя знала, кто это такая.

Семь лет назад, драпая к чертям собачьим от драконодавов, благодаря которым Кай теперь мог сказать, что нет там ничерта - ни коридоров, ни света, ни впечатляющих глюков - просто нихрена, как пробку из щитка выбило - и вырубился свет, только в голове, - и, нет, спасибо большое, ещё раз он туда не хочет - так вот, семь лет назад на острове посереди океана Кай оставлял ту, что только несколько лет назад научилась быть девушкой, но всегда могла объяснить ему, почему не стоит спрашивать у одиннадцатилетних первокурсниц, не дымится ли у него задница, несмотря на то, что ему в самом деле просто позарез надо было узнать, не подпалила ли эта бешеная карман его любимых джинсов за то, что он опять её затроллил. Ну, она правда зверствовала на заклинаниях, как орк в пубертате!
А ещё семь лет назад он оставлял выстывший кратер вместо живого вулкана, который выпил себя подчистую ради того, чтобы он в этом нихрена не остался.
Когда Кай увидел, какая она - Золоторёва, в которой заперли огонь и не позволяют выпускать - он честно сказал ей, что предпочёл бы, всё-таки, сдохнуть.
С тех пор он знает, что "Шлепкус всмяткус капиталис" - это осатанеть, как больно.
Сейчас, семь лет спустя, раздвигая локтями нарастающий людской рокот и нахально заявляя: "Видите ту наглую белобрысую морду? Нам заняли!", к нему пробиралась молодая женщина, в которой так легко - и единовременно так сложно было узнать девушку, которая несколько лет жила с ним под одной крышей и ежедневно обещалась то наколоть его тыкву на вилку, то перевернуть на него кастрюлю с борщом, и совсем невозможно - потухшее вулканическое жерло.
А вот мужчина за ней узнавался легко - арвирдский король следовал за своим людоколом с таким видом, что людские волны смыкались только за его спиной, не смея отделять короля от его женщины.
Семь лет застряли в глотке, как кашель, и всё, что Кайоран смог - это растерянно выдавить, когда Женькины плечи наконец толкнулись в его вытянутые ладони:
- Но ты же...? - и уставиться в живые, смеющиеся глаза, которые он помнил потухшими и омертвелыми.
- А? - Кай помотал головой и изобразил ладонями улетающую с Женькиного плеча птичку - тьфу ты чёрт, больше на Ктулху похоже. - А! Тебя научить делать нормальных птичек? А то на Ктулху похоже.
- Да я не...
- Арвирд решил, что с меня достаточно; Мамзелькина - что я, пожалуй, за тебя отплатила, да и котик ей понравился. Так что могу снова подпалить твою задницу, надо?
- Только не здесь, - Кай понимал, что отчаянно хочет материться, ржать и лыбиться. - Эксгибиоционизм, прости, меня не заводит, а палёные задницы в меню не входят, тем более - собственные.
- А у тебя их несколько? - Женя смотрела на него со смехом, радостью и тем жадным взглядом, которым обшаривают тех, кто был когда-то близок и кого не видели много лет, и который зеркалил его собственный: что изменилось?..
- Откуда?.. - и Золоторёва потянулась к трём шрамам, расчертившим его физиономию.

- Кхм.
Смуглая золоторёвская ладонь натолкнулась на бледную, но непреклонную. Кай отвернулся, чтобы не заржать - для того, чтобы растерянно заморгать на спутницу своего друга, Женьке пришлось задрать голову почти так же, как на него.
Варя наблюдала, как меняется лицо Золоторёвой - сквозь удивление, как снимок на колдоплёнке, проявлялось понимание: эта светловолосая девушка стоит рядом с этим засранцем не просто так. Значит, не проигнорировала - не заметила и не поняла. Хорошо, простительно. А вот дальше она что сделает?
...пожалуй, этого пересмешница не ожидала.
- О, Сумрак милосердный, - Женя отступала, переводя взгляд с Кая на Варвару, точно хотела вобрать в зрачок весь мировой шедевр, а не только его часть, и на её губах дрожала и ширилась улыбка до самых серёжек, покачивавшихся красными капельками в ушах. - О, Древнир всемогущий. Алан. Алан. Алан, у этого придурка наконец-то появилась девочка!!!
- Я семь лет тебя не видел и больше всего тебя радует это?! А как насчёт того, что я вообще ещё топчу это грёбанное Лысегорье?!
- Ну, знаешь, в твою живучесть я уверовала уже на третьем курсе, а вот с этим у тебя всегда были проблемы!
- О, Древнир, - пробормотал Кай, сгребая Женю в охапку. - Малая, иди сюда немедленно. За семь лет я нагхыр забыл, как же ты меня бесишь.
И то, какая Женька маленькая - так и не доросла даже до плеча.
- Взаимно, долбоящер, - прогудела Золоторёва Каю в нагрудный карман, обхватывая дракона руками, и прикрыла глаза, приткнувшись носом к пальто.
Пересмешница смотрела на двух огненных тварей перед собой и ясно, как байкальское дно, видела нежность, радость и связь - крепкую и простую, как морской узел, сдюженный надёжной рукой, почерневшей от солнца и, кажется, столь же просоленной от стольких лет в море, как и вода за бортом, - связь, в которой то, что один когда-то любил, давным-давно стало тем, что двое, пожалуй, не прочь вспомнить ночными разговорами на кухне во время игры в дурака (подкидного, на раздевание; Кай, разумеется, выиграет - и не раз) - да и не более того.
Пожалуй, ладонь можно было и не выставлять.
Женя открыла глаза, поймала взгляд льдисто-синих Варькиных глаз своими, карими и горячими - и улыбнулась, поворачивая к Каю лицо.
- А теперь отпусти меня. Я жажду познакомиться с женщиной, ради которой ты терпишь середину января на Лысегорском рынке.
- А я, вообще-то, сразу заметил, - король отсалютовал Варваре двумя пальцами от виска. - Пока вы тут никого, кроме друг друга, не замечали. Вы не переживайте, это ещё ничего. Когда я увидел их в первый раз, этот мерзавец орал на мою женщину, какого чёрта она целуется со мной, когда спит с ним.
- Мы друг с другом больше не спим!!!
- И спасибо вам за это огромное!!!
Кай с Женей переглянулись и расхохотались. Варя с интересом наблюдала, как у них одинаково морщатся кончики носов.
- Почему я не вышвырнул тебя тогда в окно, напомни? - отсмеявшись, поинтересовался Алан, протягивая дракону ладонь.
- Потому что я душка, - Кай смачно причмокнул губами, отвечая на рукопожатие. - И потому что я с ней больше не сплю.
- Мне поблагодарить тебя ещё раз?
- Благодари, - дракон благосклонно кивнул, вызвав у Алана восхищённый присвист: это ж надо было за семь лет обнаглеть так, словно завёл в заднем кармане джинсов запасную челюсть! - Нет, Варь, он не даст мне в нос, хотя иногда очень хочет. И не смотри на меня так, давай тебе лучше эти двое объяснят особенности арвирдских переводчиков-браслетов, а то я в это ни зуб ногой.
И Алан с Женей с охотой разъяснили, что очень, очень злой Кай на перевод слова "спать" для браслета, свято чтущего эмоции, повлиял... ну, не очень хорошо.
- У меня ладонь к лицу прирастёт, если вы продолжите рассказывать, что он вытворял до того, что вытворяет теперь, - предупредила Варя, придерживая бок - от смеха свело рёбра.
- Я ни за что не поверю, что за всё время с ним она у тебя не находится в состоянии перманентного приращения! - степень золоторёвского недоверия выразили наперебой загалдевшие браслеты. - Женя.
- Алан, - мужчина почтительно коснулся губами Варькиного запястья.
- А как же снять девушку одной фразой: "Алан, король"?
- Моя сестра вернулась на престол, так что я теперь всего лишь герцог.
- Всего лишь. Ну надо же.
- Ты точно не хочешь в челюсть?
- Варвара-пересмешница, - между нос к носу сошедшихся мужчин решительно вклинилась рука, встретившая, наконец, Женькины пальцы. - Можно просто Варя, но этот засранец временами называет меня Скади.
- А не Эльзой, нет? - Золоторёва улыбнулась, невзначай пихая мужа сапогом под коленку и прикидывая, покрывает ли один шаг назад расстояние до Каева носа. Для надёжности пихнула ещё раз.
Пересмешница закатила глаза (как же тяжело жить в магическом мире, когда до зудильников, наконец, докатываются лопухоидные мультики!) и расстегнула пальто. С футболки, поддерживая ладонью снежинку (и заодно Варину грудь), смотрела изрядно полинявшая диснеевская королева.
- На позапрошлое восьмое марта он подарил мне подушку. На прошлое - кружку. Если он ещё начнёт меня так называть, я в конец решу, что он со мной, потому что считает, что я - девочка из мультика.
- Не-е-ет, ты не Э-э-эльза, - Кай развернул Варю и начал застёгивать ей пальто. - Ты заставляешь меня убираться!
- Трагедия! - Лисехвостая мотнула головой: дракон, как всегда, норовил застегнуть под горло.
- А почему пересмешница? - венценосные - ах, простите, - бывшие венценосные супруги наблюдали за семейством драконе-варварьих с улыбкой и тем скрытым любопытством, с которым смотрят на отношения близких друзей.
- Ну, ты же умеешь вот так, правда? - Варя, не поворачиваясь, выставила мизинец. С ногтя взвился и задрожал рыжий пламенеющий лепесток. - Что такое?
- Ничего-о-о-о, - воспользовавшись моментом, ящер застегнул своей женщине ещё одну пуговицу. - В арвирдских неприличных жестах эти двое тоже лучше разбираются.
- Ой. Простите.
- Ничего страшного, - Аланэр кашлянул. - Нам такое не грозит.

@темы: зимнее логово, драконье логово

21:56 

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как жёлтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

Ахматова


В конце апреля - начале мая на Тенерифе ещё холодно: двадцать четыре градуса днём ночь задёргивала прохладными семнадцатью, и вода ласкала берег, равняясь на ночь, несогревшаяся и одинокая. Но стоило календарю дойти до июля, как ртутный столбик подбивал серебристой головкой тридцатую чёрточку в градуснике и море полнилось шумом плеска и голосов - до самого октября. А когда звук смывало с берегов - но не в море, а из него - в наступившей тишине шептались волны, и в их тихом говоре слышался вздох существ, снявших с плеч многоголосую тяжесть.
Но вскоре море начинало скучать по людскому клёкоту, и вода шуршала иначе: нежно, зовуще. Этот шорох, ещё девочкой, Женя приносила домой, вжимала ухом в подушку, и море бормотало в детские сны: приходи, мне так грустно, когда ко мне никто не приходит.
И Золоторёва приходила.
читать дальше

@темы: зимнее логово, драконье гнездо

Лукоморье

главная