URL
23:04 

Январь - Июль.

I.

Зимнерождённая! - мне вьюгой пел январь,
Злолютой стужею качая в колыбели,
Во двор, нашкодив, прокрались метели
И в окна били, как в колокол звонарь.

Как кто-то пел: "Мне холод не мешал",
Он - верный спутник мне на лапах тихих,
И ледяной дворец сменить на диптих
Из плюс тридцати и моря я не дам.

Но ты приходишь, с тобою следом - солнце,
Я лёд тянусь прикрыть рукой, храня,
Но ты быстрее: касаешься легко, любя,
И снег в тебе искрит - всё громче, звонче.

По-летнему строптив, как солнце, рус -
Увы, моей стране ты - незнакомый.
Но научу, как быть влюблённым в холод,
С тобой - согреюсь, растаять - не боюсь.

II.

Послушайте, любезная: сидеть мне не досуг
На каменном полу, в слова слагая льдинки.
Я предпочёл бы их закинуть, по старинке,
В стаканы с виски, под хрусткий треск и стук.

Я зиму не люблю: в ней я хмур и скучен,
Ношу три свитера и мятый сонный мор
И предпочёл бы спячку иль расстрел в упор
Седому холоду и снежно-бурой туче.

Но ты приносишь со двора искристый север
И тянешь мне, как на причастие вино.
"Я знаю, зимой тебе - уныло и темно,
Попробуй не смотреть, но слушать - первым".

И я стою, по шапку заметённый январём,
Где звук и чушь теряют голоса за снегом.
С тобой мне тихо. Прими меня - как небо,
Что в мою зеркалит спину день за днём.






@темы: драконье гнездо

21:56 

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как жёлтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

Ахматова


В конце апреля - начале мая на Тенерифе ещё холодно: двадцать четыре градуса днём ночь задёргивала прохладными семнадцатью, и вода ласкала берег, равняясь на ночь, несогревшаяся и одинокая. Но стоило календарю дойти до июля, как ртутный столбик подбивал серебристой головкой тридцатую чёрточку в градуснике и море полнилось шумом плеска и голосов - до самого октября. А когда звук смывало с берегов - но не в море, а из него - в наступившей тишине шептались волны, и в их тихом говоре слышался вздох существ, снявших с плеч многоголосую тяжесть.
Но вскоре море начинало скучать по людскому клёкоту, и вода шуршала иначе: нежно, зовуще. Этот шорох, ещё девочкой, Женя приносила домой, вжимала ухом в подушку, и море бормотало в детские сны: приходи, мне так грустно, когда ко мне никто не приходит.
И Золоторёва приходила.
читать дальше

@темы: зимнее логово, драконье гнездо, одной крови

01:36 

- ...наступит похолодание, возможен снег.
Кнопка громкости на старом, как прабабушкин сервиз, радио была похожа на кнопки на кухонной плите. Но увы: то, что новость о грядущих холодах стала глуше, метель за окном не убавило. Женя налепила на двадцать седьмое число снежинку, как и два календарных квадратика назад - и ледяные состайницы хищно потянули резные ложноножки в сторону обведённого красным кружком дня.
- Цыц! - Золоторёва щёлкнула по ним пальцем, и снежинки, звякнув, нехотя втянули прожорливые щупальца обратно. Девушка зыркнула за плечо, но единственное, в чём можно было обвинить Хьёрда - в излишнем любопытстве, с которым у него топорщился кончик правого уха (левого от окна Женя не видела и подозревать ни в чём не могла). Но, к сожалению, уши у того топорщились всегда, а любопытство (а также лапшу, и прочие грехи) Золоторёва навешивала на них уже самостоятельно.
Женя откашлялась, но Джек Фрост на кружке и чай, безусловно, интереснее, чем одна негодующая до искорок на пальцах (буквально) женщина.
- Большое спасибо за снег на Аланэрский день рождения, - завела тёмная, и только тогда ухо, наконец, сменилось анфасом, - серьёзно, спасибо, он был счастлив. Но когда я говорила про снег на свой день рождения, я шутила. Шу-ти-ла. Хьёрд, ты знаешь, что такое "чувство юмора" или тебе объяснить?
- Не очень хорошо, - дракон глотнул чаю. - Объясни?
Интересно, можно ли научиться издеваться, если из десятков тысяч лет среди снега, льдов и горных вершин с людьми и в людском обличье ты проводишь от силы... ну... тысячу? Сотню? Десять? Женя не уточняла.
Видимо, можно. Но Золоторёва допускала, что он серьёзно (всегда подозревая, что на самом деле издевается). Кто их разберёт, этих богов... и драконов. Если Кай был хотя бы наполовину человеком и воспитывался как человек - и оттого с ним было легче, то Хьёрд не был человеком вообще. И вёл себя соответствующе.
Если бы Золоторёва не прошла квест "научиться нормально общаться с графом Сармэленом", она бы, наверное, не справилась.
- Потом, - отмахнулась Женька, с ходу не придумав, как на пальцах объяснить божеству дальнего зимнего зарубежья, что такое "юмор", - ты мне лучше скажи: ты мне, что, до сих пор мстишь за то, что я тебе второй кусок сахара в чай не положила, да?
И девушка сжала ладонь, словно пытаясь связать снег за окном в узел.
- Я тебе уже объяснял, - терпения в голосе Хьёрда хватило бы на то, чтобы повторять это ровно и без раздражения, даже если Золоторёва будет обвинять его в подтасовке прогноза погоды и циклонов ежедневно, пока не потеряет все зубы, а время не вымоет её волосы до белизны сугроба, укрывшего внешний подоконник, - я не могу влиять на погоду, даже если очень захочу. Вас тут слишком много. И вы все - как вы говорите? - тянете одеяло на себя.
Женя выразительно глянула на дракона и стрельнула взглядом под потолок.
- Да, не могу. Да, несмотря на то, что я размером с гору. Мы пришли как созвучие, а не как противоречие. Понимаешь меня?
Золоторёва, вздохнув, кивнула, и Хьёрд вернулся к кружке. В глянцево-гладкой керамике отражалось не лицо, а драконья голова. И отражение дробилось - на два, три, четыре... десятки морд. Не всегда драконьих.
Один, безусловно, не мог. И они очень не любили несладкий чай.
Пока Женька с печалью смотрела, как двор заметает снегом, снежинки-паразитки втихаря расползлись изморозью по всему календарному листу.
Да здравствует март, четвёртый месяц зимы!

@темы: Хьёрд

00:10 

Ты знаешь - ну, конечно же, ты знаешь! - темнота может быть разной. Приветливой и шершавой, что тычется в пальцы, как неразумный, но ласковый зверь, кутает в тепло, как в старое ватное одеяло, и нашёптывает тебе с соседней подушки сны. Она совсем не страшная.

Но есть и другая. Ты протянешь ей ладони, а она проглотит их, и ты не увидишь своих рук, даже держа их у лица. В ней вязнут слова, вдох и выдох, и тишина набивается в уши, как мазут. И когда в продавленные тишиной уши, наконец, зальётся шёпот, ты не будешь рада - эта темнота не рассказывает снов, она рассказывает о себе. О тех, кто в ней живёт; кто пришёл в неё - и вышел; о тех, кто может взглянуть на тебя, пока ты спишь, и проснуться вместо тебя.

Не встречайся с этой темнотой, если ты не можешь себя защитить. Но если тебе случилось с ней встретиться - беги. Беги в свою комнату, где дверь покрашена в синий, одеяло в трижды заштопанный цветок, вышитый волк в изголовье и недорисованные замки на месте ободранных стен. Тогда темнота отступит. Потому что там, у тебя - тепло и светло, всё своё, любовно набившее оскомину и полное тобой, от снежинок на шторах до книжного шкафа; место, где ты сказала без слов: это - моя территория, здесь тебе ходу нет.

Но если ты боишься её даже здесь - тебя не спасёт ни один амулет. Ты позовёшь её сама, к своей кровати, и она возляжет с тобой на дне зрачков.

Иногда тёплая темнота превращается в чёрную. Если ты её вдруг испугалась. И сны с соседней подушки обрастут плотью и мглой.

Но тебе нечего бояться. Пока я рядом - она тебя не коснётся. Я сам - её сын, и знаю, о чём говорю.
И когда ты позовёшь её и впервые взглянешь в темноту без страха, ты поймёшь, что между вами я уже не нужен.

Потому что теперь ты знаешь, как не позволить ей себя коснуться.

Просто не бойся.

@темы: Пёс

19:15 

...Когда-то - а, если точно, пять лет назад - тринадцатилетняя Женька, зажёвывая кончик косички, сказала бы, что поступить в Тибидохс очень просто! Шульдих просто посадил её на полотенце, выпихнул в окно, объяснив всё в процессе полёта с девятого этажа (с тех пор Золоторёва знает, что можно падать вверх - не в асфальт, а в крышу), а закончилось это мракобесие на острове Буяне, в старом замке, в кабинете Завуча. И - вуаля - ты студентка Тибидохса, ходи да лупай глазками на доспехи, снимающие перед тобой шлем. Хохочут ещё, бессовестные, когда с визгом отпрыгиваешь от пустоты, оказавшейся за забралом!
...Сейчас, подняв на вас взгляд, вся скорбь которого собралась в глубокую синеву под глазами, девятнадцатилетняя Золоторёва, работающая по другую сторону баррикад, сказала бы вам, что поступить в Тибидохс очень, очень сложно. Теперь. Когда школе вернулся официальный статус.
Обычно подобным взглядом девушка награждала портрет Завуча в ноль семьдесят пятых Женьки, который висел напротив стражеского стола над камином и загораживал внушительное чёрное пятно (с тех пор в официальных помещениях Женя с Каем старалась не ссориться - раньше портрет, как и полагается, висел на двери кабинета Завуча). Впрочем, выполнял он не только эстетическую функцию: по словам портрета, из этой позиции бдеть было сподручнее.
- Алли, скажи мне, оно того стоило? Стоило, а? - вопрошала тёмная портрет, в четвёртый раз перезаполняя третий документ по форме А (в перечень документов для регистрации нового мага, в зависимости от ситуации, входили от двадцати до двадцати семи документов) и вновь отлавливая магическую печать, всё норовившую уползти под стол, где сиротливо пригрелись вчерашние крошки печенья - пришлось досыпать в тарелочку орешков. Печать вкопалась в миску с радостью ребёнка в вольере с пластмассовыми шариками и увлечённо защёлкала лакомством - только скорлупка во все стороны (вот, и в глаз) полетела.
- Зато у нас теперь пледы фирменные, - Завуч на портрете переплетала лохматый хвост в лохматую косу, подвязывая её зелёной ленточкой. - С подписью: "С любовью, из подвалов Магщества".
Притягивая к себе четвёртый документ, в котором младшему помощнику старшего помощника младшего надзирателя по надзору за первыми магическими всплесками что-то не понравилась, Женя вспомнила, что что-то не понравилась ещё и старшему.
Любовь в подвалах Магщества замечательно смотрелась в гробу и белых тапочках, а гроб - в колодце Посейдона. Заколачивать будет лично Кай, от всего своего широкого словарного запаса. Нецензурного.

@темы: на острове Буяне

19:24 

Последний день отпуска

Середина августа, 2016

Одиннадцатого августа, в четыре часа дня, в редакции Волшебного Вестника треснул лёд в бокале с апельсиновым соком. Треснул от зычного окрика, неотвратимых шагов и терпкого осеннего привкуса в ветре и пятнистом солнечном свете, хлынувшим в дверь из приоткрытого витражного окна в коридоре:
- Паааааадъйоооооом! Перекличка. Кто живой и будет писать для выпуска первого семестра?
Вместе с обещанием осени в августовский зной вкралось предвкушение начала семестра. Васька, штатный призрак-журналист, реял под потолком и приветствовал Зол пальцем, чиркнувшим по горлу, после чего шустро соорудил верёвку из ремня и в сто сорок третий раз повесился на потолочной балке, как делал каждый август. Говорят, так он при жизни и кончился, не успев сдать статью к первому выпуску семестра, но лужёные желудки нынешних журналистов вид поскрипывающего в петле призрака не брал. Аппетит им портила растяжка под балкой, сквозь которую ходило полупрозрачное тело: "И так будет с каждым, кто сорвёт дедлайн!"
Сам Васька, когда тому надоедало висеть, был весьма полезен: садился в петлю как в качельки и всячески острил, подбавляя материала в выпуск. Его изречениям всё собирались посвятить отдельную рубрику.
читать дальше

@темы: на острове Буяне

19:56 

Драконья зима, ч.1.

- А если перекинуться в дракона и всех их сожрать?
- Это очень плохая идея.
- Про овец ты так не говорила!
Варя кашлянула. Тогда про плохую идею твердил Кай. Три года прошло, а всё поминает! Да ладно ему, весело же вышло. А на второй раз - даже удачно.
- Овцу ты сначала стащил. И она в хозяйстве пригодилась. И на кухне.
- Люди, думаешь, не пригодятся?
- Во-первых, рабство объявлено незаконным. Во-вторых, готовить их будешь сам.
Если первое бы Кая не остановило, то на втором дракон с досадой выдохнул и скорбно оглядел людское поголовье. Очередь не продвинулась ни на дырку от бублика, и, кажется, вовсе отбросила ящера с его женщиной ещё ближе к двери.
Пожалуй, превращаться в здоровую чешуйчатую гадину с крыльями посреди чахлой лавки - в самом деле не лучшая затея (да ещё и за порчу имущества штраф потом влетит!), но, чёрт возьми, как же хочется!
читать дальше

@темы: одной крови, зимнее логово, драконье гнездо

21:39 

В нашем городе рассказывают о белом волке - Князе Волков.

Наш город маленький, границей ему - степь; за ней - лес, и до края его не доходила ни одна живая душа. И когда степь мертвеет под белой простынью до весенней воды - из вторящих степи тишиной окраин приходит он.

У него много имён - Снежный Дух, Зимний Странник, Король Зимы, но чаще его зовут просто Князем. Не раз перед тем, как захлопнуть ставни, чтобы зимняя нечить не дохнула на окна инеем и льдом, люди успевали заметить волчий силуэт - больше, чем тени заснувших под снегом древесных крон, и белее, чем буран, что следует за его поступью.

- Зима, - говорила мне мать, когда за окном было светло от снега, - настоящая зима, запомни, приходит не с календарём, а вместе с ним.

Бают, что волк - всего лишь любимое обличье, на самом деле он не человек - дух, зимний вестник, живое средоточие зимней стужи, лишь шутя принявшее вид, что знаком людским глазам. Он приносит на хвосте холодные ветра и снегопады, что прячут наш дом, как старший брат прячет меня в шарф; шаги его сковывают реки и озёра синим трескучим льдом; от дыхания бегут по стеклам голубые перья, а вою подпевает северный ветер под дверьми и в печных трубах.

- Ты не слухай тех, кто бает, что увидеть его - к беде, не слухай, - приговаривает дедушка - самый старый житель нашего городка, глиняных дел мастер - то ли мне говорит, то ли в новую свистульку сказку наговаривает: дунешь после - и словно зима из неё вышла, на стекле - инистый след, а ночью приснится лес и чья-то тень на нетронутом снегу. - Они пужаются - что их всех, что зимушки; оттого и шепчут - лишь бы словечка за порог не выронить. А ты не бойсь, девонька, говори звонче и не затворяй окон - авось, когда-нибудь, прижавшись к стеклу, и увидишь. У него, знаешь ли, глаза изменчивые, как лёд: как посмотрит на небо - так и побегут по нему сине-зелёные переливы; а посмотрит в тебя - и останется в тебе зима. Долго сниться будет, ох, долго...
- Только на утро по тропкам ходить остерегись - дюже ледянистые у него следы, по всем дорогам к зорьке будет гололедица. Да гляди: коли коснулся мордой окна - зима будет благосклонной к твоему очагу, а ежели нет - не обессудь, предупредил, что тяжко будет.

Говорят люди, что шерсть его - из ледяных игл, остра и холодна; другие - что из снега и ветра; что кровь его - мертвенное течение жидкого льда; а сердце - комок небьющегося снега, выточенная льдинка, туго сжатая вьюга.

Я была мала и верила в его ледяное дыхание и следы, но чудилось мне, что шерсть его - мягка, как мои волосы; кровь - красна и горяча, как капля, что выступила на ладони, когда я порезалась братским ножом; и сердце - горячее и живое. Даже горячее, чем человечье.

Потому что много силы нужно, чтобы нести в себе зиму - и не замёрзнуть самому.

***

Я хотела увидеть его, сколько себя помню, но матушка всегда запирала ставни, когда в стёкла начинала биться вьюга. И я бежала к окнам по ночам, тайком отворяя, и всматривалась в ночь. И кажется, однажды, сквозь снег проступила и прижалась к стеклу волчья морда - но проснувшаяся от скрипа ставен матушка поймала меня и увела от окон, накрепко их закрыв.

Я не ведала, почудилось ли мне или это случилось взаправду, но в тот день я впустила его тень в свой дом и сны, и легла она на мою ладонь снежной печатью, связав нас навсегда.

Так легли наши дороги, крытые снегом и льдом - я всё же встретила его.

Но это - уже совсем другая история.


@темы: Княже

22:31 

Я сварю тебе сон

- А что тебе снится? - спрашивает Ритка, ссыпая кофейные зёрна в мельничку.
- Мне? Ничего, - Слава ухитряется усесться на стуле по-турецки и пялится на конспекты, скатёркой укрывшие кухонный стол. Завтра экзамен. - Мне давно уже ничего не снится. С пяти лет. Я тогда чуть не утонул в озере - нет, всё обошлось, не надо делать такую морду - но вот снов я с тех пор не вижу.
Слова у Славки страшные, прохаживаются по позвоночнику холодной кисточкой - Ритка вздрагивает и оборачивается. Но Белогварцейцев качает ботинком под столом, говорит легко, беззаботно, почти весело , подцепляет пальцем и ведёт к себе конспект по органической химии и, кажется, не видит в собственных словах ничего, чего можно испугаться.
Ритка украдкой запускает руку в свою тайную баночку с зёрнами, вытаскивает оттуда одно, перебирает его пальцами и смотрит на свет. Свет падает причудливо, красит коричневое пятнышко в глянцево-красный, похожий на... драконью чешую. Рита улыбается, кивает, кидает зерно в жерло к остальным и перемалывает. Никто, кроме неё, не заметит, что в коричную пыль вкропились рубиновые капельки.
читать дальше

@темы: shadows

12:24 

Начало июля, 2018 год
(чуть больше года, как Женя ушла)


- Кай, кончай страдать. Вороны всё равно сейчас нет в Тибидохсе (я узнавала!), кому ещё ты боишься показаться? Я-то не уверена, что найду хоть одно знакомое лицо вне педсостава! Думаешь, драконицы в ангарах не оценят, мм?
- Я? Боюсь?! Да у меня пригорает хвост! Месяц! Месяц, Золоторёва! Нас не должны были брить за месяц до дембеля! Ты вообще знаешь, сколько отрастают гребешки?!
Нет, мама, конечно, рассказывала, что драконы крайне щепетильны во всём, что касается рогов, но тёмная думала, что перевёртышей чаша сия миновала. Пока не обнаружила у Кая отметки на рулетке. Ну коне-е-ечно, чем же ещё заняться с сослуживцами, как не помериться рогами? Интересно, можно считать, что у Громова сейчас - драконий пубертат?
- Столько же, сколько и волосы? - предположила тёмная, вытягивая драконье ухо в левую сторону, призывая нервного ящера выровнять полёт, траектория которого выражала возмущение ещё и воздушно. Пожалуй, девушка тоже сожалела: рулить драконом с помощью рогов было сподручнее.
читать дальше

@темы: одной крови, на острове Буяне

Лукоморье

главная