Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:04 

Январь - Июль.

I.

Зимнерождённая! - мне вьюгой пел январь,
Злолютой стужею качая в колыбели,
Во двор, нашкодив, прокрались метели
И в окна били, как в колокол звонарь.

Как кто-то пел: "Мне холод не мешал",
Он - верный спутник мне на лапах тихих,
И ледяной дворец сменить на диптих
Из плюс тридцати и моря я не дам.

Но ты приходишь, с тобою следом - солнце,
Я лёд тянусь прикрыть рукой, храня,
Но ты быстрее: касаешься легко, любя,
И снег в тебе искрит - всё громче, звонче.

По-летнему строптив, как солнце, рус -
Увы, моей стране ты - незнакомый.
Но научу, как быть влюблённым в холод,
С тобой - согреюсь, растаять - не боюсь.

II.

Послушайте, любезная: сидеть мне не досуг
На каменном полу, в слова слагая льдинки.
Я предпочёл бы их закинуть, по старинке,
В стаканы с виски, под хрусткий треск и стук.

Я зиму не люблю: в ней я хмур и скучен,
Ношу три свитера и мятый сонный мор
И предпочёл бы спячку иль расстрел в упор
Седому холоду и снежно-бурой туче.

Но ты приносишь со двора искристый север
И тянешь мне, как на причастие вино.
"Я знаю, зимой тебе - уныло и темно,
Попробуй не смотреть, но слушать - первым".

И я стою, по шапку заметённый январём,
Где звук и чушь теряют голоса за снегом.
С тобой мне тихо. Прими меня - как небо,
Что в мою зеркалит спину день за днём.






@темы: драконье гнездо

21:56 

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как жёлтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

Ахматова


В конце апреля - начале мая на Тенерифе ещё холодно: двадцать четыре градуса днём ночь задёргивала прохладными семнадцатью, и вода ласкала берег, равняясь на ночь, несогревшаяся и одинокая. Но стоило календарю дойти до июля, как ртутный столбик подбивал серебристой головкой тридцатую чёрточку в градуснике и море полнилось шумом плеска и голосов - до самого октября. А когда звук смывало с берегов - но не в море, а из него - в наступившей тишине шептались волны, и в их тихом говоре слышался вздох существ, снявших с плеч многоголосую тяжесть.
Но вскоре море начинало скучать по людскому клёкоту, и вода шуршала иначе: нежно, зовуще. Этот шорох, ещё девочкой, Женя приносила домой, вжимала ухом в подушку, и море бормотало в детские сны: приходи, мне так грустно, когда ко мне никто не приходит.
И Золоторёва приходила.
читать дальше

@темы: зимнее логово, драконье гнездо

01:36 

- ...наступит похолодание, возможен снег.
Кнопка громкости на старом, как прабабушкин сервиз, радио была похожа на кнопки на кухонной плите. Но увы: то, что новость о грядущих холодах стала глуше, метель за окном не убавило. Женя налепила на двадцать седьмое число снежинку, как и два календарных квадратика назад - и ледяные состайницы хищно потянули резные ложноножки в сторону обведённого красным кружком дня.
- Цыц! - Золоторёва щёлкнула по ним пальцем, и снежинки, звякнув, нехотя втянули прожорливые щупальца обратно. Девушка зыркнула за плечо, но Хьёрда выдавало только то, что он старательно не слушал для существа, различавшего треск льда в бокале тремя этажами ниже, и очень довольно молчал. И кончик бледного до ледовой полупрозрачности уха торчал с излишним, на Женькин взгляд, любопытством. Но будем считать, что смешок ей послышался.
Женя откашлялась, но Джек Фрост на кружке и чай, безусловно, интереснее, чем одна негодующая до искорок на пальцах (буквально) женщина.
- Большое спасибо за снег на Аланэрский день рождения, - завела тёмная, когда ухо, наконец, сменилось вопросом в паре льдисто-синих глаз, - серьёзно, спасибо, он был счастлив. Но когда я говорила про снег на свой день рождения, я шутила. Шу-ти-ла. Хьёрд, ты знаешь, что такое "чувство юмора" или тебе объяснить?
- Не очень хорошо, - дракон глотнул чаю. - Объясни?
Интересно, можно ли научиться издеваться, если из десятков тысяч лет среди снега, льдов и горных вершин с людьми и в людском обличье ты проводишь от силы... ну... тысячу? Сотню? Десять? Женя не уточняла.
Видимо, можно. Но Золоторёва допускала, что он серьёзно (всегда подозревая, что на самом деле издевается). Кто их разберёт, этих богов... и драконов. Если Кай был хотя бы наполовину человеком и воспитывался как человек - и оттого с ним было легче, то Хьёрд не был человеком вообще. И вёл себя соответствующе.
Если бы Золоторёва не прошла квест "научиться нормально общаться с графом Сармэленом", она бы, наверное, не справилась.
- Потом, - отмахнулась Женька, с ходу не придумав, как на пальцах объяснить божеству дальнего зимнего зарубежья, что такое "юмор", - ты мне лучше скажи: ты мне, что, до сих пор мстишь за то, что я тебе второй кусок сахара в чай не положила, да?
И девушка сжала ладонь, словно пытаясь связать снег за окном в узел.
- Я тебе уже объяснял, - терпения в голосе Хьёрда хватило бы на то, чтобы повторять это ровно и без раздражения, даже если Золоторёва будет обвинять его в подтасовке прогноза погоды и циклонов ежедневно, пока не потеряет все зубы, а время не вымоет её волосы до белизны сугроба, укрывшего внешний подоконник, - я не могу влиять на погоду, даже если очень захочу. Вас тут слишком много. И вы все - как вы говорите? - тянете одеяло на себя.
Женя выразительно глянула на дракона и стрельнула взглядом под потолок.
- Да, не могу. Да, несмотря на то, что я размером с гору. Мы пришли как созвучие, а не как противоречие. Понимаешь меня?
Золоторёва, вздохнув, кивнула, и Хьёрд вернулся к кружке. В глянцево-гладкой керамике отражалось не лицо, а драконья голова. И отражение дробилось - на два, три, четыре... десятки морд. Не всегда драконьих.
Один, безусловно, не мог. И они очень не любили несладкий чай.
Пока Женька с печалью смотрела, как двор заметает снегом, снежинки-паразитки втихаря расползлись изморозью по всему календарному листу.
Да здравствует март, четвёртый месяц зимы!

@темы: Хьёрд

00:10 

Ты знаешь - ну, конечно же, ты знаешь! - темнота может быть разной. Приветливой и шершавой, что тычется в пальцы, как неразумный, но ласковый зверь, кутает в тепло, как в старое ватное одеяло, и нашёптывает тебе с соседней подушки сны. Она совсем не страшная.

Но есть и другая. Ты протянешь ей ладони, а она проглотит их, и ты не увидишь своих рук, даже держа их у лица. В ней вязнут слова, вдох и выдох, и тишина набивается в уши, как мазут. И когда в продавленные тишиной уши, наконец, зальётся шёпот, ты не будешь рада - эта темнота не рассказывает снов, она рассказывает о себе. О тех, кто в ней живёт; кто пришёл в неё - и вышел; о тех, кто может взглянуть на тебя, пока ты спишь, и проснуться вместо тебя.

Не встречайся с этой темнотой, если ты не можешь себя защитить. Но если тебе случилось с ней встретиться - беги. Беги в свою комнату, где дверь покрашена в синий, одеяло в трижды заштопанный цветок, вышитый волк в изголовье и недорисованные замки на месте ободранных стен. Тогда темнота отступит. Потому что там, у тебя - тепло и светло, всё своё, любовно набившее оскомину и полное тобой, от снежинок на шторах до книжного шкафа; место, где ты сказала без слов: это - моя территория, здесь тебе ходу нет.

Но если ты боишься её даже здесь - тебя не спасёт ни один амулет. Ты позовёшь её сама, к своей кровати, и она возляжет с тобой на дне зрачков.

Иногда тёплая темнота превращается в чёрную. Если ты её вдруг испугалась. И сны с соседней подушки обрастут плотью и мглой.

Но тебе нечего бояться. Пока я рядом - она тебя не коснётся. Я сам - её сын, и знаю, о чём говорю.
И когда ты позовёшь её и впервые взглянешь в темноту без страха, ты поймёшь, что между вами я уже не нужен.

Потому что теперь ты знаешь, как не позволить ей себя коснуться.

Просто не бойся.

@темы: Пёс

Лукоморье

главная